Прочитал в английском тексте, офигел, начал ковырять подробности. От подробностей офигел вторично. Поэтому пишу:
В июне 1968 года в китайском уезде Усюань, провинция Гуанси, убили учительницу географии по имени У Шуфан — 吴树芳 (Wú Shùfāng). Убили её в школе, где она преподавала. После смерти тело отнесли к реке, вскрыли, извлекли печень и сердце, а печень затем приготовили и съели. История сохранилась достаточно хорошо, и ее нельзя списать на позднюю страшилку о Культурной революции. В начале 1980-х китайские власти расследовали события в Гуанси, собирали свидетельства и составляли местные хроники. В официальной хронике Усюаня под 18 июня 1968 года зафиксировано убийство У Шуфан во время 批斗 (pīdòu) — публичного «собрания борьбы», — а затем извлечение и приготовление ее печени. Позднее эти материалы изучали китайский писатель Чжэн И, собравший огромный массив свидетельств о каннибализме в Гуанси, и историки за пределами Китая.
У Шуфан была школьной учительницей географии. К 1968 году ее успели превратить в «классового врага», публично унижать и избивать, причем в травле участвовали люди из той самой школьной среды, в которой она недавно преподавала. В какой-то момент очередное «собрание борьбы» закончилось ее смертью. Другого преследуемого учителя под угрозой оружия заставили вскрыть тело и достать внутренние органы.
Случай жуткий, но далеко не уникальный и не сводящийся к предположению, что несколько человек окончательно сошли с ума. Летом 1968 года человеческие сердце и печень появились на столе в Усюане далеко не один раз. Послемаоистские расследования выявили десятки жертв каннибализма, причем в разных документах и исследованиях цифры несколько различаются. У людей вырезали печень и сердце, иногда гениталии, а некоторые тела были съедены почти полностью.
Существенное обстоятельство: в Усюане в 1968 году голода не было. Людей убивали как «контрреволюционеров», а употребление частей их тел становилось продолжением политической расправы. Историк Дональд Саттон назвал свое исследование этих событий Consuming Counterrevolution — «Поедая контрреволюцию».
К этому времени Гуанси находился в состоянии фактической гражданской войны между двумя коалициями хунвейбинов, 联指 (Liánzhǐ), «Объединенное командование», и 四二二 (Sì’è’èr), «4·22». Они воевали друг с другом, причем обе выступали под знаменами Мао и объявляли настоящими революционерами именно себя. Региональное руководство, армейские структуры, органы безопасности и сельское ополчение постепенно оказались преимущественно на стороне 联指 (Liánzhǐ). Весной 1968 года в Усюане противники этой коалиции были разгромлены.
После военной победы началась расправа над проигравшими. Здесь пригодилась чрезвычайно удобная категория «контрреволюционера»: политический противник превращался во врага революции, затем круг врагов начинал расширяться. В него попадали люди с неправильной биографией, родственники людей с неправильной биографией, бывшие помещики, «богатые крестьяне» и другие давно определенные государством неблагонадежные категории. Современные исследования событий в Гуанси показывают огромную роль местных органов власти, вооруженных формирований и ополчения в этой волне убийств.
Однако массовые политические убийства происходили во время Культурной революции во многих местах Китая, а человеческую печень ели далеко не везде. Поэтому для Усюаня приходится искать еще один механизм. Похоже, здесь возникла локальная социальная норма, которая распространялась через подражание. Первый немыслимый поступок совершили, окружающие его допустили или одобрили, после чего следующий такой поступок уже имел прецедент.
Постепенно у каннибализма появились даже свои правила. Особенно ценились сердце и печень, органы извлекали определенным образом, мясо готовили, иногда устраивали коллективные трапезы. Поедание тела приобретало символический смысл предельной ненависти к врагу. Человек демонстрировал окружающим, насколько глубоко он усвоил требуемое отношение к «контрреволюционеру».
Китайская культура предоставляла для этого готовый набор образов. В старых хрониках сохранились рассказы о каннибализме во время голода и осад, литература знала мотив поедания сердца или печени врага, существовала и совершенно иная традиция использования человеческой плоти как лекарства. Все это веками оставалось набором исторических, литературных и фольклорных сюжетов. Летом 1968 года в нескольких районах Гуанси старый символический язык неожиданно оказался пригоден для выражения новой революционной ненависти.
При этом никаких оснований считать поедание людей политикой, приказанной Мао или центральным руководством КПК, нет. Государственная и партийная машина создала и санкционировала систему классификации врагов и массового насилия, а конкретная форма этого насилия развивалась уже на местах. Начальство видело происходящее и достаточно долго его не останавливало. Для участников этого было вполне достаточно, чтобы граница допустимого быстро поползла в сторону, которая еще недавно казалась невозможной.
Примечательно, насколько быстро все закончилось. Когда политическая ситуация изменилась и центральная власть восстановила контроль, эпидемия людоедства исчезла. Жители Усюаня не превратились в особую касту каннибалов и не продолжили тайно поедать соседей следующие двадцать лет. Поведение, которое на несколько недель стало допустимым и местами престижным, снова превратилось в чудовищное преступление. В начале 1980-х партийные комиссии вернулись к событиям Культурной революции в Гуанси. Были установлены жертвы, найдены участники расправ, появились уголовные и партийные наказания. Благодаря этим расследованиям история У Шуфан известна сегодня значительно лучше множества других эпизодов Культурной революции. Китайское государство сначала создало условия, в которых ее можно было объявить врагом, убить и съесть ее печень, а через пятнадцать лет другое поколение представителей того же государства записывало фамилии виновных и пыталось разобраться, как такое вообще оказалось возможным.
Каннибализм — это всегда страшно. Но в этом случае речь не идет о древних людях или некоем племени из далеких джунглей. Не о голоде, не о сатанинской секте, не о городе людоедов. Достаточно оказалось разделить людей на правильных и неправильных, насилие над неправильными объявить добродетелью и поверить, что следующая ступень тоже допустима. У Шуфан преподавала детям географию. Вероятно, за несколько лет до смерти она входила в класс, открывала карту и рассказывала ученикам о реках, провинциях и странах. Летом 1968 года в той же социальной вселенной она уже была «классовым врагом», тело которого можно было вскрыть, а печень приготовить и съесть. —— Источники:
- Donald S. Sutton. “Consuming Counterrevolution: The Ritual and Culture of Cannibalism in Wuxuan, Guangxi, China, May to July 1968.” Comparative Studies in Society and History, 37(1), 1995, pp. 136–172. DOI: 10.1017/S0010417500019575.
- Zheng Yi (郑义, Zhèng Yì). Scarlet Memorial: Tales of Cannibalism in Modern China. Westview Press, 1996. Китайский оригинал: 《红色纪念碑》 (Hóngsè Jìniànbēi), 1993.
- Andrew G. Walder. Civil War in Guangxi: The Cultural Revolution on China’s Southern Periphery. Stanford University Press, 2023.
- Yang Su. Collective Killings in Rural China during the Cultural Revolution. Cambridge University Press, 2011.
- Song Yongyi (宋永毅, Sòng Yǒngyì), ed. 《广西文革机密档案资料》 (Guǎngxī Wéngé Jīmì Dàng’àn Zīliào; «Секретные архивные материалы о Культурной революции в Гуанси»), 36 vols. Guoshi Publishing, 2016.