В предыдущей серии я пересказал официальную историю тайцзицюань. Получилась красивая картинка. В XVII веке отставной военный Чэнь Вантин создает в родной деревне новое боевое искусство. Несколько поколений семьи Чэнь бережно хранят его, пока в XIX веке Чэнь Чансин не передает семейный секрет постороннему — Ян Лучаню. Ян выносит искусство из деревни, его потомки постепенно изменяют и упрощают полученное, от Ян ответвляются новые школы, и к началу XX века перед нами возникают пять больших стилей: Чэнь, Ян, У/Хао, У и Сунь.
Все аккуратно. Учителя известны, ученики известны, стрелочки проведены. А теперь я хочу задать вопрос, который очень портит красивые исторические схемы: откуда мы все это знаем?
И вот тут начинаются неприятности.
Чем дальше назад, тем гуще туман
С историей тайцзицюань XX века все сравнительно хорошо. Ян Чэнфу — реальный человек. Есть фотографии, книги, ученики. У Цзяньцюань — пожалуйста. Сунь Лутан не только существовал, но и сам писал книги. Чэнь Факэ в конце 1920-х приезжает в Пекин, публично преподает и оставляет множество учеников.
По мере продвижения в прошлое картинка начинает смазываться. С Ян Лучанем непосредственных источников уже гораздо меньше. С Чэнь Чансином — еще меньше. А когда добираемся до Чэнь Вантина и XVII века, между человеком, которого мы пытаемся описывать, и подробными письменными рассказами о том, чему именно он учил, начинают лежать столетия.
Это само по себе ничего не опровергает. Речь идет о семейном боевом искусстве. Семейные и профессиональные секреты имели вполне практический смысл. Если умение драться кормит тебя, помогает охранять караваны, служить телохранителем или просто дает преимущество в весьма небезопасной жизни, совершенно незачем печатать учебник и раздавать его соседям. Однако секретностью вполне можно объяснить отсутствие свидетельств, а не доказательство конкретной версии событий, приведенной в прошлой главе. Иными словами: если документов нет, то ни одна версия не может быть признана правдой.
Первый неприятный документ
Поэтому особенно интересно посмотреть не на позднюю реконструкцию, а на один из самых ранних текстов о происхождении тайцзицюань. Это 《太極拳小序》 — Tàijíquán xiǎoxù, «Краткое предисловие к тайцзицюань» Ли Ишэ (李亦畬, Lǐ Yìshē, 1832–1892). Ли Ишэ — не посторонний хронист. Он племянник У Юйсяна и непосредственный участник той среды, из которой возник стиль У/Хао. Первый вариант текста датируют 1867 годом; сохранившиеся знаменитые «старые три рукописи» Ли относятся к 1880–1881 годам. И начинается его рассказ замечательно: 太極拳不知始自何人. То есть примерно «Неизвестно, от кого берет начало тайцзицюань». Дальше Ли пишет о Ван Цзунъюэ, затем сообщает, что искусство было передано семье Чэнь в Чэньцзягоу, и уже после этого рассказывает о Яне, который отправился туда учиться.
Обратите внимание, чего здесь нет. Нет Чэнь Вантина — основателя тайцзицюань. Нет красивой непрерывной цепочки от него через поколения семьи к Чэнь Чансину. Зато есть очень важная для нас вещь: уже достаточно ранний источник связывает Яна с Чэньцзягоу. Поэтому отрицать сам факт серьезного обучения Ян Лучаня в чэньской среде довольно трудно. А вот утверждать, что мы поэтому знаем, чему именно его там учили, значительно труднее.
Кто написал официальную историю?
Современная схема происхождения тайцзицюань сформировалась значительно позднее. Огромную роль здесь сыграл Тан Хао (唐豪, Táng Háo, 1897–1959) — один из пионеров современного исторического изучения китайских боевых искусств. В 1930-х он ездил в Чэньцзягоу, изучал семейную генеалогию Чэнь, местные хроники, сохранившиеся рукописи и другие материалы. Именно Тан Хао энергично выступил против происхождения тайцзицюань от Чжан Саньфэна и выдвинул Чэнь Вантина в качестве исторического создателя искусства.
Позднее эту линию продолжил Гу Люсинь (顾留馨, Gù Liúxīn, 1908–1990). Его 《太極拳研究》 — «Исследование тайцзицюань», опубликованное в 1964 году, закрепило реконструкцию Тан Хао; впоследствии она вошла в официальную литературу по ушу. Таким образом, привычная схема Чэнь Вантин → семья Чэнь → Чэнь Чансин → Ян Лучань → современные стили (кроме Чэнь) является не семейной летописью XVII века, а результатом исторической работы, проведенной главным образом в XX. Перед нами реконструкция, которую надо проверять, а не древняя запись событий.
А что было у самих Чэней?
И здесь обнаруживается еще одна забавная вещь. Первое действительно огромное систематическое письменное изложение чэньского искусства появляется чрезвычайно поздно. Чэнь Синь (陈鑫, Chén Xīn, 1849–1929) работал над своим монументальным 《陳氏太極拳圖說》 — «Иллюстрированным объяснением тайцзицюань семьи Чэнь» с 1908 по 1919 год. Опубликована книга была посмертно — в 1933-м. То есть между Чэнь Вантином и первым подробным систематическим описанием чэньского тайцзицюань лежит примерно два с половиной столетия.
Более того, описанная Чэнь Синем форма относится к тому, что сегодня принято связывать с xiaojia — малой рамкой. В самой книге привычного современному человеку четкого противопоставления большой и малой рамки, старой и новой рамки еще нет в том виде, в каком оно употребляется сегодня.
Получается несколько неудобно. У нас есть чрезвычайно подробная современная генеалогия древнего искусства — но действительно подробное описание самого искусства возникает тогда, когда Ян, У и У/Хао уже существуют.
Чэнь Вантин: человек и основатель
Сам Чэнь Вантин, судя по всему, совершенно реален. Он жил на рубеже Мин и Цин, принадлежал к семье Чэнь и был связан с военным делом. Но два утверждения:
- Чэнь Вантин существовал и занимался боевыми искусствами. и
- Чэнь Вантин создал систему, являющуюся прямым предком современного тайцзицюань Чэнь. существенно отличаются по степени достоверности. Первое подтверждается значительно лучше второго.
В семейной генеалогии Чэнь его называют мастером кулачного искусства и связывают с созданием методов работы с оружием. Официальная реконструкция идет значительно дальше: приписывает ему несколько кулачных комплексов, парную работу и соединение боевой техники с даоинь, дыхательными практиками, китайской медициной и теорией инь-ян.
Кроме того, в чэньском материале действительно обнаруживаются весьма убедительные параллели с кулачными методами знаменитого минского генерала Ци Цзигуана. Все это делает Чэнь Вантина очень правдоподобной фигурой в предыстории современного Чэнь.
Но между «правдоподобно» и «мы знаем, что он создал именно это» все-таки имеется некоторое расстояние. И чем подробнее становится рассказ о XVII веке, тем сильнее хочется повторить наш вопрос: каким современным событиям источником подтверждается именно эта подробность?
Даже в самой деревне соглашались не все
Есть еще одна замечательная деталь. Чэнь Синю пришлось специально полемизировать с бытовавшим в самой чэньской среде рассказом о том, что семейное искусство происходит от некоего Цзян Фа. В своем рассуждении о происхождении кулачного искусства он эту версию отвергает. Само существование такой полемики доказывает, что даже внутри традиции Чэнь в начале XX века не существовало единственной бесспорной памяти о собственном происхождении.
Если бы семья два с половиной столетия хранила совершенно ясную и одинаково понимаемую историю «Чэнь Вантин создал тайцзицюань и передал его далее», довольно странно было бы обнаружить среди самих носителей конкурирующую версию происхождения.
Что же преподавал Чэнь Чансин?
Связь Ян Лучаня с Чэньцзягоу выглядит гораздо серьезнее. Ли Ишэ достаточно близок по времени к описываемым событиям и прямо пишет, что Ян отправился учиться к семье Чэнь. Поэтому версия «Ян вообще не имел отношения к Чэньцзягоу» требует уже весьма серьезных доказательств. Из текста Ли следует только, что Ян учился искусству, существовавшему в Чэньцзягоу. Следующий шаг обычно делается автоматически: значит, Чэнь Чансин преподавал ему раннюю версию современной Chen Laojia. А вот этого мы уже непосредственно не знаем.
Нет фильма с Чэнь Чансином. Нет написанного им подробного руководства. И нет оснований автоматически считать современную форму Чэнь фотографией того, что существовало около 1820 года. Особенно потому, что тайцзицюань обладает одной крайне неприятной для историка особенностью.
Он очень быстро меняется.
У каждого поколения свое тайцзи
Учителя любят говорить: «У каждого свое тайцзи». По-моему, это еще слишком слабая формулировка. Мне ближе такое: У каждого поколения свое тайцзи.
Посмотрите на семью Ян. Ян Лучань обучает сыновей. Ян Баньхоу и Ян Цзяньхоу оставляют после себя заметно различающиеся линии. В следующем поколении Ян Шаохоу и Ян Чэнфу демонстрируют настолько разные подходы, что без известной нам генеалогии их вполне можно было бы принять за представителей разных школ.
То же самое прекрасно видно у Чэнь. Чэнь Факэ приезжает в Пекин. Его дети и ученики — Чэнь Чжаокуй, Хун Цзюньшэн, Фэн Чжицян и другие — развивают полученное в весьма разных направлениях.
Мне доводилось собственными глазами видеть исполнение нескольких современных представителей семьи Чэнь, включая Чэнь Сяована и Чэнь Бина. Сомнений в том, что перед нами одна семейная традиция, не возникает. Но спутать их исполнения довольно трудно.
Это нормально.
Учитель не является ксероксом. Он получает систему, осмысливает ее, приспосабливает к собственному телу, педагогике и пониманию, что-то подчеркивает, что-то убирает и передает дальше. Ученик повторяет процесс. А ученики ученика используют в качестве образца уже измененную форму, которую потом каждый адаптирует к собственному телу и разуму.
И здесь возникает простой вопрос. Если значительные изменения происходят за одно-два поколения в XX–XXI веках — при наличии книг, фотографий, кино и постоянного общения между школами, — почему мы должны предполагать необыкновенную стабильность передачи в XVII–XVIII веках, о которых знаем несравненно меньше?
Старое, которое иногда оказывается новым
Очень хорошо эта проблема видна на терминологии самого стиля Чэнь. Там постоянно возникают слова 老架 lǎojià — «старая рамка» и 新架 xīnjià — «новая рамка». Естественно предположить, что старая laojia существовала раньше, потом кто-то создал новую xinjia. Но стоит перейти от одной линии Чэнь к другой — и все становится веселее. Разные ветви способны считать древней именно собственную форму и позднейшей переработкой — соседскую. Существуют большая и малая рамки, деревенские и пекинские линии, Чжаобао и целое семейство боковых ответвлений.
Поэтому слова laojia и xinjia сами по себе являются плохим инструментом датировки. «Старая форма» означает прежде всего «то, что наша традиция считает старой формой». Это похоже на старую лингвистическую байку о том, как чукчи и коряки, говорившие практически на одном и том же языке, но постоянно враждовавшие друг с другом, именовали друг друга одним и тем же словом танъытан “враг, чужой”
А почему Ян проще?
Теперь возникает еще одна проблема. Если Ян Лучань получил искусство семьи Чэнь, а современный Чэнь сохранил древнейшую форму этого искусства, мы ожидаем примерно такую картину: сложный древний Чэнь → Ян Лучань → постепенное упрощение → современный Ян. Именно так обычно и рассказывают.
Вполне возможно. Только вот мы не знаем непосредственно, как выглядел тайцзицюань Ян Лучаня. Ранние янские линии показывают, что его искусство, вероятно, действительно содержало гораздо больше быстрых движений, фацзиня, прыжков и прочего, чем современная стандартная большая форма Ян.
Но это не доказывает, что оно выглядело как современный Чэнь. Существует и другая совершенно нормальная возможность: неизвестный общий предок → линия Ян + линия Чэнь → дальнейшее независимое развитие обеих. В таком случае современный Ян не обязан быть «обедневшим современным Чэнь». Они могут быть двумя потомками более ранней системы, каждый из которых приобрел новые особенности после разделения.
Существуют и значительно более еретические версии — связанные с Ван Цзунъюэ, Цзян Фа и региональными традициями вокруг Чэньцзягоу, — в которых направление передачи оказывается сложнее официальной стрелочки. Они тоже не доказаны. Но именно это и интересно.
Новые документы, которые ничего не упростили
В 2017 году историк тайцзицюань Дуглас Уайл опубликовал в академическом журнале _Martial Arts Studies_статью с очень подходящим названием “Fighting Words: Four New Document Finds Reignite Old Debates in Taijiquan Historiography”. Уайл рассматривает несколько сравнительно недавно обнаруженных комплексов материалов — руководства, генеалогии и надписи на стелах, связанные с региональными линиями Хэнани.
Если эти документы аутентичны и правильно датированы, некоторые из них заставляют существенно пересматривать привычную картину происхождения «классики» тайцзицюань и отношений между местными традициями.
Но самое прекрасное заключается в другом. Они не доказали: «Тан Хао ошибался, а вот настоящая история». Они ударили одновременно и по старой даосской легенде, и по слишком простой чэньской ортодоксии. Новые источники сделали именно то, что хорошие источники периодически делают с красивой теорией: они все усложнили.
Формы как ископаемые
И здесь появляется еще один источник, который мне особенно интересен.
Сами формы. Числа 85, 88, 103, 108 и тому подобные создают иллюзию множества различных длинных форм Ян. На практике значительная часть разницы возникает просто из способа счета: один учитель считает переход отдельной позицией, другой включает его в соседнюю. Если вместо цифр посмотреть на последовательность движений, родство становится совершенно очевидным. Более того, крупные блоки той же структуры узнаются в других потомках Ян и в чэньской yilu. Это - явное свидетельство. Но свидетельство чего именно?
Общего происхождения.
Если несколько языков имеют сотни систематических соответствий, мы предполагаем общий язык-предок. Но из этого еще нельзя определить, какой из современных языков и есть этот предок. С тайцзицюань возникает похожая проблема. Сходство Ян, У, У/Хао и Чэнь показывает историческую связь. Но утверждение «они похожи, потому что Ян произошел именно от формы Чэнь, сохранившейся до нашего времени» содержит дополнительную гипотезу. И пока никому не удалось ни доказать, ни опровергнуть. При этом сомнения она вызывает у многих.
Триста движений, которых больше нет
В некоторых янских традициях существуют рассказы о значительно более обширном исходном материале — иногда речь идет примерно о трехстах движениях или позициях, позднее сведенных к современной длинной форме (которая в разных школах стиля Ян содержит от 85 до 108 движений).
Возможно, так и было. Но снова: откуда мы это знаем?
Если рассказ о трехстах движениях появляется значительно позднее самих предполагаемых трехсот движений, его нельзя использовать как независимое доказательство того, что именно делал Ян Лучань. Историк вынужден прежде всего изучать то, что сохранилось, а не то, что, согласно позднему рассказу, было когда-то значительно богаче, но почему-то исчезло.
«Нынешние ученики уже не те»
Не могу не упомянуть мой любимый аргумент, который вы найдете практически в каждой книге о боевых искусствах:
раньше преподавали полную и сложную систему, но современные ученики уже не обладают терпением, физическими данными и моральными качествами предков, поэтому мастер был вынужден ее упростить.
Я предлагаю подобные утверждения вообще не учитывать без независимых доказательств. Не потому, что они обязательно ложны. А потому, что человечество повторяет их несколько тысяч лет. Уже авторы древнего Китая жаловались, что нынешние люди пошли не те, ритуал испорчен, нравы упали, а вот раньше… Конфуций жил две с половиной тысячи лет назад — и уже тосковал по хорошим старым временам.
Поэтому когда мастер XX века объясняет: «Мой учитель давал настоящее искусство, но нынешние ученики этого уже не потянут», это может быть ценным свидетельством его отношения к ученикам, но никак не историческим свидетельством существования утраченного комплекса. (Как преподаватель с сорокалетним стажем, я даже не пытаюсь сосчитать, сколько раз я слышал или сам говорил что-нибудь в духе “вот прошлый выпуск был - да, а сейчас набрали кого-попало!)
Пуля все-таки быстрее кулака
Наконец, остается еще одна причина, почему наши знания о тайцзицюань внезапно становятся гораздо лучше именно во второй половине XIX — начале XX века. Меняется сам Китай. Семейное боевое искусство имело смысл хранить в секрете, пока владение им обладало непосредственной профессиональной ценностью. Но XIX век довольно убедительно продемонстрировал пределы этой ценности.
Опиумные войны, а затем особенно восстание ихэтуаней и его разгром показали очевидное: против современного огнестрельного оружия секретная техника кулака помогает довольно плохо. Пуля летит быстрее кулака и без особого уважения относится к железной рубашке. Разумеется, китайцы знали огнестрельное оружие задолго до Опиумных войн. Речь не о внезапном техническом открытии, а о радикальном изменении общественной роли традиционного рукопашного искусства.
Боевые искусства не исчезли. Они сменили профессию. Из ремесла бойцов, охранников и семейных специалистов они постепенно превращаются в средство физического воспитания, укрепления здоровья, национального самосознания и, наконец, спорта. Появляются публичные школы. Возникает Цзинъу. Затем движение guoshu. Создается Центральный институт гошу. Мастера начинают открыто преподавать, писать книги, фотографироваться и ездить по стране. И именно тогда тайцзицюань становится гораздо лучше видимым исторически.
Получается замечательный парадокс. В тот самый момент, когда тайцзицюань начинает стремительно модернизироваться как социальное явление, его история начинает столь же стремительно удревняться. Новому публичному искусству требуется древняя родословная. Семейные варианты становятся стилями. Учителя превращаются в патриархов. Сложная сеть влияний постепенно превращается в генеалогическое дерево. А на ветвях дерева появляются аккуратные таблички: Чэнь. Ян. У/Хао. У. Сунь.
Так что же было на самом деле?
Не знаю.
И, по-моему, это самый честный ответ. У нас нет оснований выбрасывать официальную историю тайцзицюань целиком. Некоторые ее участки подтверждаются очень хорошо. Другие выглядят весьма правдоподобно. Третьи являются поздними реконструкциями. А четвертые мы знаем главным образом потому, что так рассказывает сама традиция.
Тем более нет оснований заменить ее другой красивой историей — например, объявить, что на самом деле Чэнь произошел от Ян, а потом все переписали. Доказательств для этого тоже недостаточно.
Мне кажется наиболее правдоподобной другая картина. В Северном Китае существовали родственные боевые практики. Семьи и учителя обменивались материалом, заимствовали его друг у друга, меняли и приспосабливали к себе. Из этой популяции постепенно выделились линии, которые позднее получили названия известных нам стилей.
Не дерево с одним стволом и пятью ветвями, а скорее кустарник, ветви которого время от времени снова срастались. А потом пришли историки, спортивные организации, семейные школы и государство — и для удобства нарисовали дерево.
Поэтому сам вопрос «кто создал тайцзицюань?» вообще поставлен неправильно. Гораздо интереснее другой: когда постоянно изменявшаяся группа родственных боевых практик начала воспринимать себя как несколько древних традиций с непрерывными линиями передачи?
И вот здесь мы наконец выбираемся из тумана. К середине 1930-х источников становится уже много. Живы или совсем недавно умерли люди, сформировавшие основные современные школы. Есть книги, фотографии, организации и публичное преподавание. Уже существует современное тайцзицюань — но еще не произошло того, что сделают с ним война, революция, разделение Китая и государственное спортивное ушу.
Поэтому в следующей серии я предлагаю прекратить гадать о XVII веке и сделать фотографию.
Китай, 1937 год.
Посмотрим, какое тайцзицюань реально существовало накануне большой войны.
Для желающих проверить автора
Ли Ишэ (李亦畬). 《太極拳小序》 — «Краткое предисловие к тайцзицюань». Первый вариант — 1867 год; сохранившиеся авторские рукописи относятся к 1880–1881 годам. Особенно интересна первая фраза: 太極拳不知始自何人 — «неизвестно, от кого берет начало тайцзицюань».
Чэнь Синь (陈鑫). 《陳氏太極拳圖說》 — «Иллюстрированное объяснение тайцзицюань семьи Чэнь». Написано в 1908–1919 годах, опубликовано посмертно в 1933-м.
Чэнь Цзымин (陈子明). 《陳氏世傳太極拳術》 — «Передаваемое поколениями искусство тайцзицюань семьи Чэнь», 1932.
Тан Хао (唐豪). Исследования происхождения тайцзицюань и поездки в Чэньцзягоу конца 1920-х — 1930-х годов. Именно его работы сыграли ключевую роль в формировании современной версии о Чэнь Вантине как создателе тайцзицюань.
Гу Люсинь (顾留馨). 《太極拳研究》 — «Исследование тайцзицюань», 1964. Систематизация и развитие исторической модели Тан Хао.
Douglas Wile. “Fighting Words: Four New Document Finds Reignite Old Debates in Taijiquan Historiography.” Martial Arts Studies, № 4, 2017, pp. 17–35. DOI 10.18573/j.2017.10184.